Интервью с заслуженной артисткой России Татьяной Прокопьевой.
19 января одна из самых милых и обаятельных актрис Омского государственного академического театра драмы, заслуженная артистка России, заслуженный деятель культуры Омской области Татьяна Прокопьева отмечает юбилей.
В репертуаре Татьяны Прокопьевой практически нет главных ролей, но на любовь зрителя это не влияет — актриса умеет быть запоминающейся и яркой в каждом образе. Стоит лишь увидеть её доброе лицо, искреннюю улыбку, полный понимания взгляд — и персонаж сразу оживает. Татьяна Прокопьева обладает уникальным даром — способностью буквально несколькими штрихами создавать судьбу своих героинь. Омскому зрителю она известна по спектаклям «Месяц в деревне» (роль компаньонки Лизаветы Богдановны), «Дальше тишина» (Дама в аптеке), «На чемоданах» (Циля), «Правда — хорошо, а счастье лучше» (нянька Филицата), «Три товарища» (Матильда Штосс), «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (ключница Марселина), «Лжец» (певица). В преддверии юбилея артистка дала интервью редактору Омской драмы Наталье Елизаровой.
— Вы родились в театральной семье?
— Моя семья отношения к театру не имеет. Хотя сейчас, уже с позиций моего возраста, могу сказать, что семья была достаточно артистичной по своей природе. Папа обладал хорошо поставленным, зычным голосом. Когда разговаривал, соседи говорили: «Слава, тебя слышно до бани!» — так он басил. Он прекрасно читал стихи, хотя парень был деревенский; у меня и мама деревенская: родители приехали из села Баженово Саргатского района. Папа работал в строительном управлении художником-оформителем, мама — в торговле. А вот я родилась в Омске, уже городская. Нас в семье было четыре девочки — и все творческие: кто рисовал, кто пел, кто танцевал…
Фото из архива Татьяны Прокопьевой
- В каком возрасте у вас возникло желание пойти на сцену?
— Кажется, я родилась артисткой. Буквально с садика читала стихи: отец меня ставил на табурет и разучивал их со мной. Когда пошла в школу, были хорошие педагоги по литературе. Считаю, что это имело большое значение для становления меня как актрисы. Помню, меня возили на конкурсы чтецов, и там я читала патриотические стихи — про Ленина. Но самое главное, что на меня повлияло — это моё окружение — все подружки мечтали быть артистками. Я занималась во Дворце пионеров, который располагался напротив кинотеатра «Маяковский». Это был шикарный дворец — мраморные колонны, лестницы! С нами работала замечательный педагог Анна Сергеевна Амельчева, бывшая артистка ТЮЗа. Вместе со мной занимались Серёжа Денисенко, Света Заборовская, Тоня Бакунина, Таня Филоненко — это люди из моего детства и юности… Мои первые роли состоялись именно во Дворце пионеров. Помню ли я их? Конечно!
…Вот я, Жар-птица, в танцах мастерица.
Все моей дивятся красоте.
Перья непростые, перья золотые
У меня на крыльях и в хвосте…
Потом ещё были роли в спектаклях «Одолень-трава», «В поисках радости». То есть мы ставили достаточно серьёзные произведения. Потом из этого Дворца пионеров я с подружками поехала и поступила в театральное училище. Сначала мы поехали в Новосибирск, прошли конкурс. Но в итоге поступили в Иркутское театральное училище, потому что там было общежитие, которого не было в то время в Новосибирске, а снимать квартиру не было возможности. На экзаменах читала басню Сергея Михалкова:
Индюк завидовал гусям,
Что могут плавать там и сям…
Читала Катюшу Маслову: «Уехал! Уехал!» — закричала она…». Этот отрывок многие девочки читали. Но самое главное, я пела — нагло, смело: «Огней так много золотых на улицах Саратова. Парней так много холостых, а я люблю женатого…». И поступила… Я училась у Виталия Константиновича Венгера, он однокурсник Михаила Александровича Ульянова. Это вахтанговская школа. А потом, когда пришла в театр, там уже началась другая школа. Вообще, мне кажется, артист начинает учиться только тогда, когда начинает работать в театре.
— Как жизнь связала вас с Омской драмой?
— Омская драма — это не первый театр, в котором я начала работать, это пятый театр, куда я пришла. Хотя я выросла в Омске, помню всех наших театральных легенд: Аросеву, Надеждину, Романенко, сидела с ними в одной гримёрке… Я видела все знаменитые спектакли, которые сейчас с ностальгией вспоминают: «Солдатская вдова», «Орфей спускается в ад» … Сначала я уехала работать на Камчатку, там проработала три года, потом — на Сахалин, в Новосибирск, потом меня Белгород пригласил. То есть я в 17 лет уехала из Омска и через 17 вернулась в него. Борис Михайлович Мездрич взял в театр, когда мне было 34 года, и уже почти 40 лет я работаю в Омской драме.
«Как важно быть серьёзным» — Мисс Призм. Фото: Андрей Кудрявцев
— Ваши юношеские мечты о театре совпали с реальностью?
— В юности я такая романтическая была, представляла всё в голливудских тонах. А потом, когда начала работать, испытала стресс.
— Когда вы выбирали актёрскую профессию, предполагали, насколько она сложна?
— Она не то что сложна, она очень субъективна. Каждый судит о просмотренном совершенно по-разному, однозначного ответа никто не даст; и, наверное, это правильно, что каждый имеет личное мнение. А ещё эта профессия очень зависима. Ты зависишь буквально от всего, даже от настроения, которое у твоих партнёров, что всегда очень неудобно. Зависишь от реквизита — подадут тебе его или нет. Дадут роль — или нет. Ты всё время в подвешенном состоянии. Тебе всё время приходится ждать. Ждать и терпеть. Не все это выдерживают, особенно в провинциальных театрах. Очень многие знакомые мне девочки уходили из профессии. Потому что здесь надо иметь характер, дисциплину, стойкость, и даже стоицизм. Очень часто очарование театром и ожидание радости, когда ты представлял себя всё время в огнях и в красивых костюмах, оборачивается другой стороной… Я мало разочаровывалась, потому что всегда много работала. Сейчас, конечно, для меня находится меньше ролей. Как говорила Л. М. Гурченко: «В мировом репертуаре 75% мужских ролей и 25% — женских, из которых половина — для восемнадцатилетних». Женщины ждут своей роли годами.
— Помните свои первые впечатления от Омского театра драмы?
— Мне есть с чем сравнивать, потому что я работала в разных театрах. Во-первых, Омская драма — это дисциплина. Все артисты собраны, отношение к профессии у них серьёзное. Из поколения в поколение актёрами передаются какие-то традиции, особое поведение, которое тебя возвышает, а не тянет вниз. В театре все доброжелательные, тактичные. Я застала ещё тот момент, когда к артистам после спектакля нельзя было подойти полчаса, чтобы артист пришёл в себя, смог восстановиться. Борис Михайлович Мездрич запретил приглашать артистов к телефону сразу же после спектакля, чтобы они смогли отдохнуть, чтобы их никто не тревожил. Существовал культ артиста, он был самым главным в театре. Этим трепетным отношением к артисту наш театр и отличается от других.
— С кем из актёров дружите в театре?
— Я стараюсь дружить со всеми, ведь тебе с ними на сцену выходить.
— У вас есть какое-то любимое место в театре, где вы чувствуете себя особенно комфортно?
— Актёрские места: в зрительном зале стоят приставные стульчики, где я очень люблю сидеть — вот это моё самое любимое место… А вообще я очень люблю репетировать, иногда даже больше, чем сам спектакль. Репетиция — это движение, развитие, ты каждый раз в себе что-то новое открываешь. Так вот на репетициях я люблю сидеть именно на этих стульчиках, меня там всегда можно увидеть.
«Таланты и поклонники» — Домна Пантелеевна. Фото: Андрей Кудрявцев
— Вы верите в любовь?
— Верю. О любви говорить сложно. Что такое любовь? Любовь — это то, без чего ты не можешь жить. Я считаю, самая важная любовь — это любовь к ребёнку. Может, это высокопарно звучит, но я очень люблю свою Родину, свой город, место, где работаю. Всегда скучаю по ним, нигде больше десяти дней не выдерживаю. Любовь — это когда ты идёшь туда, к чему у тебя сердце и душа лежит… С годами отношение к любви менялось. Я была нетерпелива, эгоистична, всё отметала. Сейчас стала более терпимой, стремлюсь к простоте и ясности — и в жизни, и на сцене.
— На какую из ваших героинь вы наиболее похожи?
— Ни на какую. Конечно, во всех моих ролях я немного присутствую, но нет такой героини, про которую я могла бы сказать: «Это — я!» … Сейчас хотела бы играть комических старух. Очень люблю Островского. Про него говорят — это наш русский Шекспир. Я его много играла: и в этом театре, и по молодости. Я очень быстро его учу: у него образная речь, которая быстро запоминается. У него, казалось бы, такие чисто бытовые сюжеты, но там такая страсть, такие чувства глубокие!.. Вообще я люблю Малый театр. Если бы я была не актрисой, а только зрителем, ходила бы только на классические пьесы. Конечно, эксперименты нужны театру, но Малый театр вечен.
«Лисистрата» — Миррина. Фото: Андрей Кудрявцев
— Как на ваш взгляд, смогли ли вы профессионально реализоваться за годы работы в театре?
— Об этом не мне судить… И потом, если не получается реализоваться в театре — иди в антрепризу или в другой театр. В наше время, если у тебя есть желание и энергия, ты можешь реализовать себя в другом месте. В кино снимайся, занимайся озвучкой, рекламой. Я бы не хотела, чтобы меня жалели и говорили, что вот она могла бы ещё столько всего сыграть, а не дали.
— Вас узнают на улице?
— Узнают, говорят: «Спасибо, мы ходим на ваши спектакли, нам нравится, ещё придём». А ещё говорят: «Надо же, артистка, а ездит на трамвае! Мы всегда думали, что артисты не ездят в общественном транспорте» … (Смеётся). Я же отдаю себе отчёт, что я — провинциальная артистка. Также, как и все, езжу на трамвае, покупаю продукты в магазине «Ярче», что рядом с домом. Никаких амбиций по этому поводу не имею. Живу среди людей, люди меня любят. Как-то по-другому вести себя не могу. Я же говорила — стремлюсь к простоте и ясности.
— Если бы вы не стали актрисой, то какую бы профессию выбрали?
— Папа хотел, чтобы я была врачом. И я бы могла лечить людей, у меня бы получилось. Я всегда лечила всех своих домашних.
— У вас были кумиры, которые как-то профессионально повлияли на вас?
— Чарли Чаплин, Нонна Мордюкова, Жанна Болотова, Николай Рыбников.
— На какие роли вы бы не согласились?
— Нет таких ролей, от которых бы я отказалась. Если ты артист, ты должен оправдать всё. Если артист отказывается от роли — это непрофессионально.
— Ощущаете ли вы волнение, когда выходите на сцену, или с годами, с опытом оно прошло?
— Это смотря какая роль. Если у тебя текста 20 листов, то, конечно, волнуешься, потому что тебе нужно всё внутренне выстроить и текст не забыть. А когда тебе нужно просто выйти и постоять на сцене — чего волноваться-то?
— Какие спектакли вы считаете наиболее значимыми для своей творческой деятельности?
— Артист — это прежде всего роль! Я скажу о спектаклях, в которых была отмечена. Это «Елка у Ивановых» М. Левитина; за роль в этом спектакле я получила премию «Инкомбанка». Я сыграла у режиссёра Романа Самгина в «Торжестве любви» Мариво. Зритель ещё помнит, как я играла Гурмыжскую в спектакле «Лес». Мне нравилось работать с режиссёром А. Кузиным… А вообще — я королева эпизода и массовки. Я нормально к этому отношусь, кто-то должен и такие роли играть. Я прекрасно отдаю себе отчёт и относительно своих внешних данных, и в сопоставлении с другими артистками. Очень трезво к этому отношусь, во мне нет никаких амбиций, что вот, дескать, я — героиня, а мне роли не дают. Ну какая я героиня? По молодости — да, я была лирической героиней, потом комедийной. А в училище я хотела стать клоуном. Это мой любимый жанр, особенно лирическая клоунада. Этот жанр вмещает в себя и драму, и трагедию, и комедию. Ты выходишь, зритель улыбается, а потом начинает плакать. Очень люблю трагифарс. Но сейчас ролей, чтобы почувствовать этот жанр, просто нет.
«Лес» — Раиса Павловна Гурмыжская. Фото: Андрей Кудрявцев
— Расскажите о своих увлечениях, не связанных с театром.
— Я читаю книги, смотрю хорошее кино. Люблю смотреть на красоту — на красивых людей, на природу, архитектуру. Артисту необходимо созерцать, наблюдать. А ещё очень люблю путешествовать… В конце хочу признаться в любви к нашему омскому зрителю. Каждый вечер мы получаем улыбки, смех, сострадание, аплодисменты, благодарность. Спасибо!
Автор интервью Наталья Елизарова
